Вот уже почти год в Москве не прекращаются выступления жителей, которые протестуют против так называемой «точечной застройки». Недовольство людей понятно и обосновано. Власти столицы с выгодой для себя продают частным строительным фирмам право строительства новых домов (при этом около двух третей сооружаемого в Москве жилья – «коммерческое», то есть, квартиры, продаваемые за большие деньги). А возводят их на месте сносимых парков, детских садиков, жилых зданий – либо в опасной близости к ним. Многие москвичи больше не видят солнца в своих квартирах, потому что перспективу им загораживают огромные башни элитных жилищных комплексов прямо напротив. Другие вынуждены чутко прислушиваться, не трещат ли стены их домов, фундаменты которых пошли трещинами из-за вырытого по соседству строительного котлована…
В Москве возводится сейчас около 600 зданий, угрожающих соседям. Эти объекты «точечной застройки» серьезно мешают жить десяткам (если не сотням) тысяч людей. В прошлом году в городе активизировались инициативные группы, которые стали выступать против градостроительного ража властей. Действовали люди самыми различными способами: собирали подписи, писали обращения и петиции, просили, умоляли, потом начали требовать… Иногда прибегали к акциям прямого действия: сносили строительные заборы, врывались на территорию строек, вступали в стычки с охраной и полицией…
Казалось, в Москве поднимается сильное социальное движение – впервые за десятилетия пассивного молчания и долготерпения в отношении экспериментов правящих реформаторов. Как признал в электронной рассылке его активистов один из участников – социал-демократ – анархисты и анархо-синдикалисты сыграли в выступлениях самую активную роль. Они всегда были в самых первых рядах, когда дело доходило до акций прямого действия – митингов, перекрытий магистралей, препятствования строительным работам и т.д. Пытались они также противостоять различным легалистским иллюзиям (насчет результативности хождения по судам и инстанциям, участия в муниципальных выборах и референдумах) и партийному влиянию на движение.
Но никакого реального влияния на движение в целом анархистам оказать не удалось. И этому, конечно же, были свои причины. Прежде всего, само движение жильцов оказалось в значительной мере «верхушечным». Это особенно бросается в глаза, если сравнить его с массовым движением за территориальное самоуправление в городских кварталах и микрорайонах в конце 1980-х гг. Тогда не только проходили многотысячные митинги, но и проводились регулярные общие собрания жителей, на которых создавались структуры общественного самоуправления – комитеты подъездов, домов, микрорайонов. Их активисты действовали по наказам «снизу». Тогдашнее самоуправление во-многом воспринимало себя как своего рода общественную «контр-власть»; в его недрах зрели идеи о том, что сами жители (а не «избираемые» ими чиновники) должны быть хозяевами своих улиц и кварталов. Структуры политических партий тогда еще не сформировались и не могли взять социальное движение «низов» под свой контроль. А когда в начале 1990-х гг. смогли, движению пришел конец. Но теперь, увы, не было даже этого. Самые крупные митинги собирали на сей раз обычно по нескольку сот человек (более крупные были исключением). Чаще всего, это были люди в возрасте; местную молодежь выступления интересовали редко. Такой же редкостью бывали регулярные общие собрания; чаще всего вся работа ложилась на небольшие группы самовыдвиженцев - инициаторов и активистов. От них то и дело приходилось слышать жалобы на преобладающую пассивность большинства жителей их же собственных домов, которых часто и на митинги было не заманить. «Что вы, какое самоуправление! – слышал я от них не раз. – Листовки и то распространять некому». Понятно, что без постоянной живой связи с самими жителями, без их активности движение было обречено на превращение в очередную активистскую структуру. Сами же активисты бывали обыкновенно совсем не случайными «людьми из народа». Чаще всего они уже прошли определенную политизацию, имели сравнительно четкие политические убеждения или даже партийные пристрастия.
Не стоит забывать еще об одном важном отличии от положения, существовавшего в 1980-х гг. Тогда жители кварталов и микрорайонов были в значительной степени социально однородны. Это были преимущественно труженики физического и умственного труда, продававшие свой труд капиталисту-государству. А потому можно без преувеличения сказать, что тогда речь шла о классовом движении наемных работников против власти чиновников, «капиталистических бюрократов». Теперь же сплошь и рядом бок о бок, в соседних квартирах живут рабочий, учитель, мелкий предприниматель и менеджер. Скоро это изменится, но пока – это так. У них уже слишком разные интересы, чтобы они могли действительно сплоченно и единодушно бороться за «общие» цели. Уставшие, измученные на работе наемные труженики имели мало сил и возможностей для активности «в свободное время». А пенсионеры и мелкие хозяева, обуянные идеей «порядка» и «правовой справедливости», чаще всего боялись радикальных действий как огня. Они предпочитали найти других «защитников», которым могли бы передоверить представительство своих интересов.
Неудивительно, что движение почти сразу стало ареной влияния со стороны политических партий и всякого рода «вождей», которые, как и следовало ожидать, с успехом стремились подчинить его своим властническим нуждам. На волне недовольства «рядовых граждан» можно заниматься политикой, вербовать избирателей к выборам, да и просто «пиарить» себя как народных «заступников» и «авторитетных лидеров». Объединения инициативных групп жителей возникали не самоорганизованно, «снизу», но по призыву и под крышей различных партий – КПРФ, «Яблока», «Справедливой России»… В прошлом году был образован некий «общий» совет инициативных групп. На его заседания собирались активисты из угрожаемых домов (тоже нередко никем, собственно, не уполномоченные), но заседания вели и тон задавали политики. В качестве «лидера» движения «раскручивался» вождь сталинистской секты АКМ Удальцов, и в этом ему вовсю помогали СМИ и полиция. Анархистам (которые, к тому же, не могли договориться между собой даже об издании собственного бюллетеня для движения!), несмотря на все усилия, никак не удалось противостоять этой игре. По существу, они оказались втянуты в чужие политические маневры, таская каштаны из огня для «оппозиции режиму», которая призывала голосовать за «правильных» кандидатов на выборах.
Влияние «партийцев» в движении резко усилилось осенью прошлого года, когда радикализм выступлений спал: не очень многолюдные уличные протесты разбивались о жестокие репрессии полиции и строительной мафии (протестующих избивали и арестовывали, отдавали под суд, случалось и так, что по ним открывали огонь). Тут-то и настал час «легалистов» с их бесполезными обращениями к власть имущим, хождениям по судам и инстанциям. Все меньше людей из других районов приходили поддержать акции «товарищей по несчастью»; эта роль все больше переходила к мобилизуемым партийным активистам. Внимание отвлекалось на шумные, но бессмысленные «пиар»-шоу, вроде муниципальных выборов и кампании за общегородской референдум. На волне «легализма» и «раскрутки» в СМИ в движении рос авторитет политиков.
Рано или поздно должно было случиться то, что случилось. 26 апреля на общемосковской конференции был образован «Совет инициативных групп» (СИГ). На встрече доминировали политики и партийные деятели. Хотя в документах СИГ формально закреплен принцип «внепартийности», на самом деле все обстоит совершенно иначе. В него, по уставу, входят не только инициативные группы граждан, но и «политические объединения», причем СИГ стремится «объединить усилия» общественных и политических организаций «для решения основных проблем жителей Москвы». Структура намерена работать в строгих конституционных рамках и воспринимает себя как механизм совершенствования законодательства, разработки новых правовых актов, обеспечения юридической защиты и т.д. Да и сама она имеет фактически централизованный характер (решения конференции СИГ обязательны для всех входящих в него групп)…
Социологи и исследователи социальных движений отмечают, что «формализация» - это последний, так сказать предсмертный, этап в их развитии от самоорганизации к одному из органов Системы. Именно это произошло 26 апреля. Народная инициатива скончалась, оформилась очередная коалиция политических генералов, ищущих для себя армию.
Отныне участие анархистов в акциях СИГ будет означать, что они примирились с ролью массовки в политическом спектакле партийной оппозиции. С самой неблагодарной ролью мальчиков и девочек для битья во славу успеха Удальцова, депутата Шеина и иже с ними… Вместо этого анархистам стоило бы сделать то, чего они так и не сделали с самого начала: поменьше контактировать с «активистами» в бесплодных усилиях склонить их к «прямому действию» и побольше общаться с «рядовыми людьми». Так сказать, «пойти в народ»…
| < Prev | Next > |
|---|
